Мэри Карр: праздничная выпечка, которую она так и не приготовила

В одно рождественское утро Мэри Карр проснулась раньше семьи, собираясь печь к празднику. Вместо этого она села в машину и поехала одна выпить пива. Этот эпизод вошёл в её воспоминания о времени, когда она уже обещала себе, что завтра всё будет иначе, но снова выбирала выпивку.

К тому моменту Карр была не только матерью маленького сына, но и преподавала в Гарварде, писала и пыталась удержать распадавшийся брак. В мемуарах «Lit» она описала, как алкоголь вмешивался почти во всё. В интервью NPR в 2009 году она говорила, что пила, чтобы не слышать версию мужа о происходившем между ними. В разговорах на семейной терапии она, по её собственному признанию, не очень умела слушать.

Поначалу выпивка казалась ей способом справиться с напряжением. Постепенно Карр стала пить каждый день и поняла, что не может просто прекратить. Она прятала это от близких, придумывала объяснения частым походам в магазин и старалась не покупать алкоголь в одном и том же месте. Утром могла допить виски, оставленный у кровати, пока держала на руках ребёнка, — и всё же убеждать себя, что не пьёт по утрам, потому что не наливает новую порцию.

Такие оправдания не делали происходящее менее заметным для самой Карр. Она рассказывала, что вечерняя выпивка в одиночестве на заднем крыльце стала главным событием дня. Скрытность отдаляла её от мужа, семьи и друзей. Написать об этом позднее означало признать не только то, сколько она пила, но и то, как её поведение затрагивало ребёнка и брак.

В какой-то момент Карр решила обратиться за помощью. В интервью NPR она вспоминала, что едва не врезалась на машине в бетонное препятствие и начала думать о самоубийстве; затем пошла на группы поддержки. Там её призывали искать «высшую силу». Для человека, который относился к молитве с недоверием и не считал себя религиозным, этот совет звучал нелепо. Она не изображала обращение к вере мгновенным озарением: сперва пробовала практику, к которой отнеслась как к эксперименту.

После опасного эпизода ей предложили в течение месяца молиться на коленях утром и вечером: просить о трезвом дне и благодарить за него в конце. Карр согласилась попробовать, хотя и сомневалась, что молитва может что-либо изменить. Позднее она стала католичкой — перемена, которую сама считала неожиданной для себя. Важным в её рассказе было не то, что вера будто бы решила все проблемы, а то, что она нашла опору в конкретной ежедневной практике и помощи других людей.

Карр также не описывала трезвость как отмену прошлого. В NPR она читала письмо сыну, в котором признавалась: даже после долгого периода трезвости и работы с терапевтами она продолжала причинять ему боль. В этой фразе нет гладкого финала и обещания, что отказ от алкоголя немедленно исправляет отношения. Есть попытка назвать последствия без самооправдания.

Через двадцать лет после начала трезвости Карр рассказывала ABC News, что долго скрывала употребление от мужа, родных и друзей. Она вспоминала рождественскую поездку за пивом и одиночные вечера, в которые откладывала дела, надеясь, что следующий день будет другим. В её истории решение остановиться не выглядит одним эффектным жестом: оно складывалось из признания проблемы, обращения за поддержкой и практики, которой она прежде не доверяла.