Пит Хэмилл: последняя выпивка в канун 1973 года и память, которую надо было вернуть

Последний раз Пит Хэмилл выпил в канун 1973 года. К тому времени он уже был газетчиком, работавшим в нью-йоркских редакциях, но собственную историю отношений с алкоголем записал лишь много лет спустя — когда друзья стали умирать, а те, кто ещё оставался рядом, начали спрашивать, как ему удалось остановиться.

Хэмилл вырос в Бруклине в семье ирландских иммигрантов, бросил старшую школу и начал работать в New York Post в 1960 году. Он писал для газет и журналов, редактировал Post, стал автором романов и колонок. В интервью 1994 года он вспоминал, что в годы, когда пил, алкоголь постепенно занял место в его жизни. Его первый брак, распавшийся в 1970-м, он сам называл одной из потерь той «пьющей жизни» — наряду с другими потрясениями собственной молодости.

Остановился он в конце 1972 года. В разговоре с ведущим C-SPAN Хэмилл не представил это как чудесный перелом или универсальный способ завязать. Он не обещал «волшебного ключа» и не сводил перемену к одной формуле. Спустя два десятилетия он сообщил точную дату последней выпивки, но не стал превращать её в готовый рецепт для других.

Вместо этого поводом написать книгу стали чужие беды. Хэмилл рассказал, что побывал на похоронах нескольких приятелей, умерших от последствий саморазрушительного образа жизни, а другие близкие друзья оказались в тяжёлом положении. Они знали, что он давно не пьёт, и спрашивали: как? Ответить коротко и убедительно он не мог. Так появилась книга «Пьющая жизнь» — не автобиография целиком, а мемуар, ограниченный одной темой: как выпивка вошла в его жизнь, что с ним сделала и как он от неё избавился.

Для писателя эта тема оказалась связана не только с отношениями и временем, но и с памятью. Хэмилл говорил, что поздние годы, когда выпивка усилилась, помнил хуже: ему пришлось проверять детали и заново разбираться в собственной биографии. Он обращался к сестре, которая не пила, сверял подробности семейного прошлого, а для ранних лет использовал музыку как ключ к воспоминаниям. Песня могла вернуть ему улицы, комнаты и детали детства. При этом о периоде, когда алкоголь стал занимать всё больше места, он не мог рассказывать с такой же ясностью.

Он сравнивал потерю памяти с утратой важного инструмента журналиста и писателя: задача автора — помнить и передавать другим то, что они сами не успели заметить. Но в рассказе Хэмилла трезвость не означала, что неприятные чувства исчезли. Напротив, он говорил о времени, проведённом без привычного «анестетика»: боль близких и собственные потери приходится переживать, а не заглушать.

После остановки питья у него появилось больше времени читать, слушать музыку и писать. В 1994 году Хэмилл сказал, что до этого успел написать одну книгу, а после — десять. Он не выдавал эту перемену за автоматический успех: описывал её как возвращённые часы и возможность яснее присутствовать в собственной жизни.

Книга, начавшаяся с вопросов друзей, стала для него способом ответить без обещаний и красивой теории. Хэмилл признавал, что пьянство было частью его жизни, а не отдельным эпизодом, который можно вырезать из биографии. Его последняя выпивка осталась датой; история, которую он написал спустя двадцать лет, — попыткой понять, что за этой датой было.